Сон парного шелкопряда
Легкий поклон посвящается всем воспарившим друзьям.
Еще вчера у него было два центра легкости, оперируя одним из них, он легко упаковывал зелень, листочек за листочком. а вторым научился сжимать время в тонкую невесомую нить и казалось, что и его гусеница пребывает на самой вершине гусеничного счастья.
И неожиданно критическая масса оказалась непреодолимой для живой гусеничности и с потерей былой легкости, жизнь обернулась неведомой доселе кукольностью, и пусть лапами можно еще топать как слон, но чашки уже вываливаются из рук, превращающимися в невесть что, под одобрительное, что посуда бьется к счастью и стало совсем непонятно куда уходит нить времени и срок твой наматывается или отматывается, а вместо центров легкости, под покровом из ребер, сжимается и пульсирует вновь сформировавшийся центр тяжести.
Эта ночь показалась самой длинной за все лето от последнего рождения, предусмотренного гарантиями Создателя и следующим утром наступит очередь проснутся или живым камнем, или чешуйчатым пресмыкающимся, или чешуекрылым пернатым из калейдоскопа снов, следующих своей чредой в вечной борьбе центров тяжести и легкости.
И когда, он научился оборачиваться в паутинку сам, а не как окружающие его соседи по стеклянной банке, успешно плетущие сети для других, он внезапно понял, что банка слишком тесна для свободных взмахов крыльями, оставаясь при этом слишком прочной для хрупких крыл, а взгляд вверх, откуда создатель приоткрыв крышку, словно приглашая к полету в загадочное застеколье, с любопытством взирал, как кто-то вновь отрастил крылья и вместо того, чтобы грызть себе подобных, сотрясает банку, закружил голову и не оставил другого выбора, кроме как - лететь.
Графика Игорь Котов СВЯТОЙ ЧЕЛОВЕК небесного царства (С)
Еще вчера у него было два центра легкости, оперируя одним из них, он легко упаковывал зелень, листочек за листочком. а вторым научился сжимать время в тонкую невесомую нить и казалось, что и его гусеница пребывает на самой вершине гусеничного счастья.
И неожиданно критическая масса оказалась непреодолимой для живой гусеничности и с потерей былой легкости, жизнь обернулась неведомой доселе кукольностью, и пусть лапами можно еще топать как слон, но чашки уже вываливаются из рук, превращающимися в невесть что, под одобрительное, что посуда бьется к счастью и стало совсем непонятно куда уходит нить времени и срок твой наматывается или отматывается, а вместо центров легкости, под покровом из ребер, сжимается и пульсирует вновь сформировавшийся центр тяжести.
Эта ночь показалась самой длинной за все лето от последнего рождения, предусмотренного гарантиями Создателя и следующим утром наступит очередь проснутся или живым камнем, или чешуйчатым пресмыкающимся, или чешуекрылым пернатым из калейдоскопа снов, следующих своей чредой в вечной борьбе центров тяжести и легкости.
И когда, он научился оборачиваться в паутинку сам, а не как окружающие его соседи по стеклянной банке, успешно плетущие сети для других, он внезапно понял, что банка слишком тесна для свободных взмахов крыльями, оставаясь при этом слишком прочной для хрупких крыл, а взгляд вверх, откуда создатель приоткрыв крышку, словно приглашая к полету в загадочное застеколье, с любопытством взирал, как кто-то вновь отрастил крылья и вместо того, чтобы грызть себе подобных, сотрясает банку, закружил голову и не оставил другого выбора, кроме как - лететь.
Графика Игорь Котов СВЯТОЙ ЧЕЛОВЕК небесного царства (С)
© Copyright: Хочу Сказку, 2014
Свидетельство о публикации №214123000860
Свидетельство о публикации №214123000860
Комментарии
Отправить комментарий